попробовать отыскать настоящую дорогу или же отступить к Мольтено, но не ставить весь отряд в рискованное положение, ведя его к дефиле, обстреливавшемуся с обеих сторон противником.
Отсутствие конных частей с четырьмя 2,5-дюймовыми орудиями и одною пушкою Максима, вышедшими из Пенхока, которые должны были присоединиться к колонне, без сомнения, способствовало неудаче. Это обстоятельство приписывается в донесении небрежности телеграфистов; но если бы при отправлении депеш озаботились бы о том, чтобы требовать уведомления о получении их, то генерал знал бы – дошли ли его приказания до начальника Пенхокского отряда.
При отступлении большая часть 2-го батальона Нортумберландских фузилеров и 2-го батальона Королевских Ирландских стрелков отстали и были взяты в плен. Генерал Гатакр по этому поводу не дает никаких объяснений. Без сомнения, этот случай надо приписать крайней усталости людей, которые были не в силах отступить с достаточною скоростью под неприятельским огнем» [].

Британские войска понесли в этом сражении серьезные потери – 23 человека убитыми, 58 ранеными, а в плен к бурам попали более 600 человек. У буров было 8 убитых и 26 раненых.
Непосредственный участник англо-бурской войны, российский доброволец Евгений Августус оставил в своих воспоминаниях впечатляющее описание «пейзажа после битвы»:

«С обеих сторон выкинуты белые флаги. На гору поднимаются мерным шагом английские санитары с носилками. Буры толпами разбрелись по полю вчерашнего сражения и, добродушно улыбаясь, вступают в беседу с английскими носильщиками.
Те угрюмо отмалчиваются и озабоченно снуют между грудами мертвых тел, отыскивая раненых, еще подающих признаки жизни.
Нужно обладать нервами мясника, чтобы равнодушно взирать на эту потрясающую душу картину поля сражения, от которой и теперь еще, при одном воспоминании, у меня холодеет сердце. Кучками нагромождены тела англичан, искавших за валами спасения от убийственного огня буров.
Разве эти безжизненные громады каменных гор стоили того, чтобы из-за них погибло столько молодых цветущих жизней, чтобы из-за них пролилось столько крови! Еще вчера она билась горячим ключом, вызывая жизнь и движение, а сегодня она застыла черными лужами на изрытой земле, запеклась на грязных мундирах, на посиневших уже лицах убитых.
Вон лежит, раскинув руки и ноги, здоровенный детина с красной нашивкой сержанта – снарядом раздробило ему голову, и она представляет теперь безобразный ком рыжих волос, крови и мозгов.
Вон другой, широко раскрыв глаза, точно живой, с крепко сжатой в руке винтовкой – его молодое, безусое лицо застыло с выражением какого-то