надо, не обязательно ее любить надо, но на любом месте
проявлять трудолюбие надо. Чего зубы скалишь?
- Оборот интересный - "трудолюбивая проститутка".
- Нечего смеяться, мы не лучше проституток, мы делаем не очень чистое
дело на удовольствие кому-то, и за наш тяжкий труд много получаем.
Профессию свою ты не очень любишь, но трудолюбив, и этого мне достаточно.
Наливай сам.
Я налил.
- А вам?
- Немного совсем налей. Два пальца. Хорош. Я тебя вот зачем вызвал.
Прожить на нашей вонючей планете можно, только перегрызая глотки другим.
Такую возможность предоставляет власть. Удержаться у власти можно, только
карабкаясь вверх. Скользкая она очень. Кроме того, помощь нужна, и потому
каждый, кто по ее откосам вверх карабкается, формирует свою группу, которая
идет с ним до самого верха или летит с ним в бездну. Я тебя вверх тащу, но
и твоей помощи требую, помощи любой, какая потребуется, пусть даже и
уголовного порядка. Когда ты чуть выше вслед за мной поднимешься, то и ты
свою собственную группу сколотишь, и будешь ее вслед за собой тянуть, а я
тебя буду тянуть, а меня еще кто-то. А вместе мы нашего главного лидера
вверх продвигать будем.
Он вдруг ухватил меня за ворот:
- Предашь - пожалеешь!
- Не предам.
- Я знаю. - Глаза у него мрачные. - Можешь предавать кого хочешь, хоть
Советскую Родину, но не меня. Бойся об этом думать. Но ты об этом и не
думаешь. Я это знаю, по твоим сатанинским глазам вижу. Допивай и пошли.
Поздно уже. Завтра придешь на работу в 7.00 и к 9.00 подготовишь все свои
документы к сдаче. Меня назначили начальником Разведывательного управления
Прикарпатского военного округа. Туда, в Управление, я свою команду потяну
за собой. Конечно, я беру с собой не всех и не сразу. Некоторых позже
перетяну. Но ты едешь со мной сразу. Цени.

11.

Я не знаю, что со мной. Что-то не так. Я просыпаюсь ночами и подолгу
смотрю в потолок. Если бы меня отправили куда-то умирать за чьи-то
интересы, я бы стал героем. Мне не жалко отдать свою жизнь, и она мне
совсем не нужна. Возьмите, кому она нужна. Ну, берите же ее! Я забываюсь в
коротком, тревожном сне. И черти куда-то несут меня. Я улетаю
высоко-высоко. От Кравцова. От Спецназа. От жестокой борьбы. Я готов
бороться. Я готов грызть глотки. Но зачем это все? Битва за власть - это
совсем не битва за Родину. А битва за Родину - даст ли она утешение моей
душе? Я уже защищал твои, Родина, интересы в Чехословакии. Неприятное
занятие, прямо скажем. Я улетаю все выше и выше. С недосягаемой звенящей
высоты я смотрю