Двери топки
разошлись в стороны, озарив белым светом подошвы лакированных, давно не
чищенных ботинок. Вот подошвы приближаются к огню. Человек старается
согнуть ноги в коленях, чтобы увеличить расстояние между подошвами и
ревущим огнем. Но и это ему не удается. Оператор крупным планом показывает
пальцы. Проволока туго впилась в них. Но кончики пальцев человека свободны.
И вот ими он пытается тормозить свое движение. Кончики пальцев растопырены
и напряжены. Если бы хоть что-то попалось на их пути, то человек,
несомненно, удержался бы. И вдруг носилки останавливаются у самой топки.
Новый персонаж на экране, одетый в халат, как и все кочегары, делает им
знак рукой. И. повинуясь его жесту, они снимают носилки с направляющих
желобов и вновь устанавливают у стенки на задние ручки. В чем дело? Почему
задержка? Ах, вот в чем дело. В зал крематория на низкой тележке
вкатывается еще один гроб. Он уже заколочен. Он великолепен. Он элегантен.
Он украшен бахромой и каемочками. Это почетный гроб. Дорогу почетному
гробу! Кочегары устанавливают его на направляющие желоба, и вот он пошел в
свой последний путь. Теперь неимоверно долго нужно ждать, пока он сгорит.
Нужно ждать и ждать. Нужно быть терпеливым...
А вот теперь, наконец, и очередь привязанного. Носилки вновь на
направляющих желобах. И я снова слышу этот беззвучный вопль, который,
наверное, способен срывать двери с петель. Я с надеждой вглядываюсь в лицо
привязанного. Я стараюсь найти признаки безумия на этом лице. Сумасшедшим
легко в этом мире. Но нет этих признаков на красивом мужественном лице. Не
испорчено это лицо печатью безумия. Просто человеку не хочется в печку, и
он это старается как-то выразить. А как выразишь, кроме крика? Вот он и
кричит. К счастью, крик этот не увековечен. Вот лаковые ботинки в огонь
пошли. Пошли, черт побери. Бушует огонь. Наверное, кислород вдувают. Два
первых кочегара отскакивают в стороны. два последних с силой толкают
носилки в глубину. Двери топки закрываются, и треск аппарата стихает.
- Он... кто? - Я и сам не знаю, зачем такой вопрос задаю.
- Он? Полковник. Бывший полковник. Он был в нашей организации. На высоких
постах. Он организацию обманывал. За это его из организации исключили. Вот
он и ушел. Такой у нас закон. Силой мы никого не вовлекаем в организацию.
Не хочешь - откажись. Но если вступил, то принадлежишь организации
полностью. Вместе с ботинками и галстуком. Итак... Я даю последнюю
возможность отказаться. На размышление одна минута.
- Мне не нужна минута на размышление.
- Таков порядок. Если тебе и не нужна эта минута,