если хотя бы одного возраста со мной оказался. А ты же
сопляк, мальчишка, как минимум на год младше меня.
В коридоре генеральский адъютант как бы нечаянно мне больно на ногу
наступил. Я ждал выходки какой-нибудь и готов был к ней. Шел я чуть впереди
адъютанта и чуть левее. И потому правым своим локтем двинул резко назад. В
мягкое попал. Что-то в адъютанте булькнуло. Охнул он, ртом разинутым воздух
хватает, изогнулся, к стенке привалился. Медленно разгибается адъютант.
Выше он меня и в кости шире. Кисти рук огромные. Мячик баскетбольный той
кистью, наверное, без труда держать можно. Но пузечко слабеньким оказалось.
А может, просто не ожидал удара. Это ты, адъютант, дурака свалял. Удара
всегда ожидать нужно. Каждое мгновение. Тогда и не будет такого
сокрушительного эффекта.
Медленно адъютант выпрямляется, от моей руки взгляда не отрывает. А у
меня два пальца рогаткой растопырены. Во всех странах этот жест викторию
означает, победу то есть. А у нас этот жест означает: "Гляделки, сука,
выколю".
Поднимается он медленно по стеночке, от растопыренных пальцев взгляд не
отрывает. И понимает он, что его высокий покровитель ему сейчас не защита.
Мы один на один, в пустом коридоре, как единоборцы на древнем поле боя,
когда перед кровавой битвой от двух несметных армий выходили на середину
только двое и бились друг с другом. Он выше меня и шире, но сейчас он
понимает, что суета жизни простилась со мной, и уже ничто, кроме победы,
для меня не важно, и что за победу я готов платить любую цену, даже
собственную жизнь. Он уже знает, что на любое его действие или даже слово я
отвечу жутким ударом растопыренных пальцев в глаза и тут же вцеплюсь ему в
глотку, чтобы уже никогда ее не отпустить.
Он, не моргая, медленно поднимает свои руки к горлу и, нащупав галстук,
поправляет его.
- Начальник штаба ждет...
- Вас... - подсказываю я.
- Начальник штаба ждет ВАС.
Мне трудно возвращаться в этот мир. Я уже простился с ним перед
смертельной звериной схваткой. Но он боя не принял. Я втягиваю воздух в
себя и тру онемевшие от напряжения руки. Он не отрывает взгляда от моего
лица. Мое лицо, видимо, изменилось, что-то говорит ему, что я его пока
убивать не намерен. Я поворачиваюсь и иду по коридору. Он идет сзади. Я
старший лейтенант - а ты еще только лейтенант, вот и топай сзади.
В приемной два стола, один против другого. Они, как бастионы, прикрывают
каждый свою дверь. Одна дверь в кабинет командующего, другая в кабинет
начальника штаба. У двери командующего за полированным столом - его
адъютант. Он тоже лейтенант, но и его