А заряжающий уже второй снаряд
бросил на досылатель.
- Скорость! - ору я.
А грязь из-под гусениц фонтанами. А лязг гусениц даже громче пушечного
грохота. А в шлемофонах новый щелчок - это наводчик снова на спуск давит. И
снова мы своего собственного выстрела не слышим. Только орудие судорожно
назад рванулось, только гильза страшно звенит, столкнувшись с отбойником.
Мы слышим выстрелы только соседних танков. А они слышат нас. И эти пушечные
выстрелы стегают моих доблестных азиатов, как плетью между ушей. И звереют
они. Я каждого из них сейчас представить могу. В пятом танке наводчик между
выстрелами резиновый налобник прицела от восторга гложет. Это не только в
роте, во всем батальоне знают. Нехорошо это. Отвлекается он от наблюдения
за обстановкой. Его за это даже чуть в заряжающие не перевели. Но уж очень
точно стреляет, прохвост. В восьмом танке командир всегда топор с собой
держит, и, когда его пушка захлебывается беглым огнем" он обухом по броне
лупит. А в третьем танке прошлый раз командир включил рацию на передачу -
да и забыл ее выключить, забивая всю связь в ротной сети. И вся рота
слышала, как он скрежетал зубами и подвывал поволчьи...
- Круши! - шепчу я. И шепот мой на тридцать километров радиоволны
разносят, вроде я каждому из евоих милых свирепых азиатов это слово прямо в
ушко нашептываю. - Круши-и-и-и!
А по ушам щелчок, и гильза снова звенит. Аромат у стреляных гильз
дурящий. Кто тот ядовитый аромат вдыхал, тот зверел сладострастно. Круши!
От грохота, от мощи небывалой, от пулеметных трелей пьянеют мои танкисты.
И не удержит их теперь никакая сила. Вот и водители всех танков вроде как
с цепи посрывались.
Рвут рычаги ручищами своими грубыми, терзают машины свои, гонят их,
непокорных, в пекло прямо. А я назад смотрю: не обошли бы с тылов. А далеко
позади бронетранспортер с белым флажком. Отстал, из сил выбился. Люди в нем
несчастные: нет у них такой пушки сверхмощной, нет у них грохота
одуряющего, нет аромата пьянящего. Нет у них в жизни наслаждения, не
познали они его. Оттого труслив их водитель, камни да пни осторожно
обходит. "А ты не бойся! А ты машину ухвати лапами, рви ее и терзай.
Броневая машина - существо нежное. Но если почувствует машина на себе
могучего сядока, то озвереет и она. И понесет она тебя вскачь по валунам
гранитным, по пням тысячелетних дубов, по воронкам и ямам. Не бойся
гусеницы изорвать, не бойся торсионы переломать. Рви и круши, и понесет
тебя танк, как птица. Он, танк, тоже боем упивается. Он рожден для боя.
Круши!"
- Выводи роту из боя...
Искры из-под