по болотам порастеряешь. За это не жалуют, за это с роты снимают.
Черт с вами, думаю, проверяйте на здоровье, а роту я растягивать не буду...
- Кран впереди! - кричит по радио командир шестого танка, высланного
вперед.
"Кран? Подъемный? Точно! Кран! Весь зелененький, стрела для маскировки
ветками облеплена. Где на поле боя можно кран увидеть? - Правильно! В
ракетной батарее! Каждый ли день такая удача!"
- Рота! - ору. - Ракетная батарея! К бою...Вперед!
А уж мои ребята знают, как с ракетными батареями расправляться. Первый
взвод, обгоняя меня, рассыпается в боевую линию. Второй, резко увеличивая
скорость, уходит вправо и, бросая в небо комья грязи из-под гусениц,
несется вперед. Третий взвод уходит влево, огромным крюком охватывая
батарею с фланга.
- Скорость! - рычу.
А водители это и без меня понимают. Знаю, что у каждого водителя сейчас
правая нога уперлась в броневой пол, вжав педаль до упора. И оттого
двигатели взвыли непокорно и строптиво. И оттого рев такой. И оттого копоть
невыносимая: топливо не успевает сгорать полностью в двигателях, и жутким
напором газа его выбрасывает через выхлопные горловины.
- Разведку прекращаю... квадрат... 13-41... стартовая позиция... принимаю
бой... - Это мой радист-заряжающий кричит в эфир наше, может быть,
последнее послание. Ракетные подразделения и штабы противника должен
атаковать каждый при первой встрече, без всяких на то команд, каковы бы ни
были шансы, чего бы это ни стоило.
Заряжающий щелчком обрывает связь и бросает первый снаряд на досылатель.
Снаряд плавно уходит в казенник, и мощный затвор, как нож гильотины,
дробящим сердце ударом запирает ствол. Башня плывет в сторону, а под моими
ногами полетела влево спина механика-водителя, боеукладка со снарядами.
Казенник орудия, вздрогнув, плывет вверх. Наводчик вцепился руками в пульт
прицела, и мощные стабилизаторы, повинуясь его корявым ладоням, легкими
рывками удерживают орудие и башню, не позволяя им следовать бешеной пляске
танка, летящего по пням и корягам. Большим пальцем правой руки наводчик
плавно давит на спуск. С тем, чтобы страшный удар не обрушился на наши уши
внезапно, во всех шлемофонах раздается резкий щелчок, заставляя барабанные
перепонки сжаться, встречая всесокрушающий грохот выстрела сверхмощной
пушки. Щелчок в шлемофонах опережает выстрел на сотые доли секунды, и
оттого мы не слышим самого выстрела.
Сорокатонная громада летящего вперед танка дрогнула. Орудийный ствол
отлетел назад и изрыгнул из себя звенящую дымную гильзу. И тут же, вторя
командирской пушке, бегло залаяли остальные.